Сегодня Антона Беляева публика знает как интеллигентного фронтмена Therr Maitz, музыканта с безупречным вкусом и тонким чувством сцены. Его выступления ассоциируются с утонченным саундом, джазовой эстетикой и почти кинематографической атмосферой. Но за этим выверенным образом, как выяснилось, скрывается история, далёкая от глянцевой гармонии - история юности, в которой были и риск, и ошибки, и выбор, за который до сих пор приходится мысленно отвечать.
В откровенном разговоре в новом выпуске программы «5 книг» с Александр Цыпкин на телеканале «Ключ» музыкант признался: подростковые годы он провёл в Магадане, где реальность была куда жёстче, чем может показаться из сегодняшнего расстояния времени.
По словам Беляева, вокруг него существовала атмосфера, которую он называет «криминальной вознёй». Дворовые правила часто противоречили тем ценностям, которые прививали родители — инженеры по профессии, для которых дисциплина и образование были основой жизни. Параллельно с музыкальной школой шла совсем другая школа — улица, где авторитет строился на иных принципах.
«Это была попытка быстро всё сладенькое получить. Быстро стать важным и значимым», — вспоминает артист, описывая мотивацию, которая толкала его в ту среду.
Эти слова звучат особенно резко на фоне его сегодняшнего образа — человека, для которого контроль, осознанность и эстетика стали частью творческой ДНК. Но сам Беляев не пытается романтизировать прошлое. Напротив, он подчёркивает: даже в тот период внутренний конфликт был постоянным спутником.
Музыкант признаётся, что, совершая поступки, которыми сегодня он не гордится, испытывал скорее страх и отторжение, чем ощущение силы или свободы. Каждый раз, переходя определённую границу, он чувствовал, что это не его путь, что происходящее противоречит его внутренним установкам.
«Я каждый раз, переступая какую-то грань, чувствовал, что это совершенно не моя история», — говорит Беляев.
Важную роль, по его словам, сыграли базовые ценности, заложенные в семье, и поддержка матери. Именно они, как считает музыкант, помогли ему постепенно выйти из той среды и выбрать совершенно другую траекторию — ту, где главным инструментом стали не сила и улица, а музыка и образование.
Сегодня этот период Беляев вспоминает с лёгкой иронией, но без попыток сгладить острые углы. В его истории нет нарочитого драматизма — скорее честное признание того, что путь к себе редко бывает прямым.
Интересно, что даже сейчас, будучи успешным артистом и наставником телевизионных проектов, Беляев не скрывает внутренней рефлексии. Ранее он признавался, что ему не всегда комфортно в роли наставника шоу «Голос», что лишь подчёркивает его неизменную склонность к сомнению и самокритике — качествам, которые, возможно, и стали фундаментом его музыкального почерка.
История Беляева — не о «перерождении» в привычном медийном смысле. Скорее, это рассказ о человеке, который сумел не переписать своё прошлое, а встроить его в сложную, многослойную биографию, где музыка стала не побегом, а способом понять самого себя.