В разговоре с журналистами «Газеты.Ru» музыкант и поэт Антоний Толмацкий, сын культового российского рэпера Децл, неожиданно открыл личную и довольно интимную сторону наследия своего отца. Речь зашла о песнях, которые сегодня воспринимаются как часть музыкальной классики нулевых, но внутри семейной истории звучат куда сложнее, чем в плейлистах поклонников.
Антоний сразу уточняет: громкая фраза из медиа о том, что он якобы «не может слушать музыку отца», была вырвана из контекста. На деле речь шла не о полном неприятии творчества, а о вполне конкретном периоде — ранних работах Децла, с которыми у семьи связаны неоднозначные чувства.
По словам Толмацкого-младшего, он и его отец не испытывали особой привязанности к первым трекам, несмотря на их популярность. Именно в них — в эстетике первых альбомов, в темах уличной романтики и юношеского максимализма — он видит то, что артист позже перерастал. Среди таких композиций он упоминает песни вроде «Вечеринки» и «Слез», которые стали символом эпохи, но не всегда отражали внутреннюю эволюцию исполнителя.
При этом парадокс ситуации заключается в том, что именно эти ранние треки и полюбились широкой аудитории. Они сформировали образ молодого рэпера, сделали его узнаваемым и в какой-то момент почти культовым. Децл, как отмечает его сын, нередко исполнял их на концертах не из личной ностальгии, а из уважения к слушателям, для которых эти песни оставались важной частью жизни.
Для Антония музыка отца — это не только искусство, но и эмоциональный архив. После смерти Децла его треки стали едва ли не единственной осязаемой связью с ним. Именно поэтому прослушивание иногда превращается в болезненный опыт: в этих песнях переплетаются память, утрата и слишком личные ассоциации.
Однако в этом же и заключается двойственность восприятия. Антоний признаётся, что музыка отца способна не только ранить, но и поддерживать. В моменты грусти он иногда возвращается к старым альбомам, и вместо тяжести чувств приходит облегчение. Эти записи становятся своеобразным эмоциональным ориентиром, помогающим справляться с внутренними состояниями.
История Толмацкого-младшего — это не столько о «нелюбимых песнях», сколько о сложных отношениях с наследием, которое невозможно отделить от личной биографии. В ней нет резких оценок или отказа от прошлого, скорее попытка честно проговорить, как искусство одного человека продолжает жить и менять жизнь другого.
Сегодня имя Децл уже давно стало частью музыкальной истории, но для его сына это по-прежнему живая, эмоционально насыщенная реальность. И, возможно, именно в этой честности и заключается главное продолжение его творчества — не в идеализации, а в человеческом, иногда противоречивом, но настоящем диалоге с прошлым.